Они тоже приходили с этим вопросом
Почти всегда — в ситуации, очень похожей на вашу
Ниже — фрагмент разговора на консультации с одной из клиенток. Публикуется с её согласия, детали изменены.
— Он говорит, что не знает почему. «Так получилось» — и всё. Да я уже знаете, просто перестала спрашивать.
— Возможно, он говорит правду. Не в том смысле, что «само вышло», а в том, что у него нет слов для того, чтобы рассказать, что происходило внутри. Мужчины часто не умеют назвать то, что ими двигало, — особенно когда это действие, которое явно не обрадует близких.
— Это оправдывает то, что он сделал?
— Нет. Но это объясняет, почему на прямой вопрос вы не получаете прямого ответа. Давайте я попробую добраться до него другим путём. Расскажите, как у вас складывалось последний год — до того, как всё вскрылось.
[ через двадцать минут ]
— Вы сказали, что внешне у вас всё было в порядке. Никаких серьёзных конфликтов?
— Да. Мы вообще почти не ругались. Жили нормально.
— А о чём он с вами говорил? Не о бытовых вещах, не о детях, а просто о себе?
— Ну… он не очень это умеет. «Всё нормально» — и всё. Я иногда видела, что он расстроен, спрашивала «что не так?», но он говорил «Не парься, просто фигня на работе». И я до сих пор не знаю, почему он скрывал свои проблемы от меня, а ведь я всегда могла помочь.
— Скорее всего, это была не закрытость от вас конкретно. Это его способ существовать: не показывать что болит, пока сам не разобрался. Но «разобраться» в одиночку — это значит носить это в себе. Годами.
— Он же мог просто сказать...
— Чтобы сказать — нужно сначала позволить себе признать. А для него, судя по тому, что вы описываете, это недоступный шаг. Он прятался за общими фразами вовсе не потому, что не доверяет вам. Просто это его привычка так жить, так реагировать, а инструментов чтобы выразить —нет.
— И поэтому — к другой?
— Там не нужно было объяснять, кто ты на самом деле. Там он оказался без истории, без роли, без ожиданий. Там маску «мужика» можно было не надевать. Что происходит дальше в такой ситуации — вы понимаете.
— Так. А я здесь при чём?
— Вы ни при чём. Это его устройство, не ваша ответственность и не ваша «слепота». Теперь, когда вы видите эту конструкцию целиком, можно думать о следующем шаге — зная, что произошло на самом деле, без додумок и гипотез.
— Возможно, он говорит правду. Не в том смысле, что «само вышло», а в том, что у него нет слов для того, чтобы рассказать, что происходило внутри. Мужчины часто не умеют назвать то, что ими двигало, — особенно когда это действие, которое явно не обрадует близких.
— Это оправдывает то, что он сделал?
— Нет. Но это объясняет, почему на прямой вопрос вы не получаете прямого ответа. Давайте я попробую добраться до него другим путём. Расскажите, как у вас складывалось последний год — до того, как всё вскрылось.
[ через двадцать минут ]
— Вы сказали, что внешне у вас всё было в порядке. Никаких серьёзных конфликтов?
— Да. Мы вообще почти не ругались. Жили нормально.
— А о чём он с вами говорил? Не о бытовых вещах, не о детях, а просто о себе?
— Ну… он не очень это умеет. «Всё нормально» — и всё. Я иногда видела, что он расстроен, спрашивала «что не так?», но он говорил «Не парься, просто фигня на работе». И я до сих пор не знаю, почему он скрывал свои проблемы от меня, а ведь я всегда могла помочь.
— Скорее всего, это была не закрытость от вас конкретно. Это его способ существовать: не показывать что болит, пока сам не разобрался. Но «разобраться» в одиночку — это значит носить это в себе. Годами.
— Он же мог просто сказать...
— Чтобы сказать — нужно сначала позволить себе признать. А для него, судя по тому, что вы описываете, это недоступный шаг. Он прятался за общими фразами вовсе не потому, что не доверяет вам. Просто это его привычка так жить, так реагировать, а инструментов чтобы выразить —нет.
— И поэтому — к другой?
— Там не нужно было объяснять, кто ты на самом деле. Там он оказался без истории, без роли, без ожиданий. Там маску «мужика» можно было не надевать. Что происходит дальше в такой ситуации — вы понимаете.
— Так. А я здесь при чём?
— Вы ни при чём. Это его устройство, не ваша ответственность и не ваша «слепота». Теперь, когда вы видите эту конструкцию целиком, можно думать о следующем шаге — зная, что произошло на самом деле, без додумок и гипотез.
Перед первой встречей большинство клиенток пишут мне об одном и том же: «Боюсь, что станет хуже». После — пишут о другом.
Я боялась, что начну в это погружаться, и увязну там до нерабочего состояния — а на мне бизнес. Боялась, что меня разнесёт — и ни работы, ни себя. Оказалось ровно наоборот. После встречи у меня впервые за несколько месяцев остановился этот адский мыслекрут — потому что наконец стало понятно, что именно произошло. Когда мы обнаружили ответ, мой мозг просто перестал его искать.
Анна, 52 года, главврач клиники, Екатеринбург
Анна, 52 года, главврач клиники, Екатеринбург
Я подошла к этому аналитически. Прочитала несколько книг — «Неверность» и «Не просто друзья». Выстраивала версии, примеряла схемы к нашей ситуации. Каждая книга что-то объясняла, но между «как устроен мужчина» и «что именно происходило у моего мужа» всегда оставался зазор, который не давал покоя. И я не могла его закрыть — потому что у меня не было данных со стороны мужа. После разговора с Павлом этот зазор исчез. Я поняла не то, «почему мужчины изменяют» — а почему мой муж сделал это.
Светлана, 44 года, замдиректора, Казань
Светлана, 44 года, замдиректора, Казань
Консультация казалась мне обещанием прочитать мысли моего мужа. Но этого не потребовалось: вопрос — ответ — уточнение, вот и вся консультация. Без волшебства, гипноза и НЛП. И ответ… который я, честно говоря, боялась найти. До той встречи я болталась в подвешенном состоянии, пытаясь ухватиться хоть за что-то, похожее на правду. Но после беседы, как сказал Павел, «паззл сложился», и я в тот момент снова твёрдо стояла на земле и уже знала, что буду делать».
Карина, 49 лет, начальник отдела закупок, Тюмень
Карина, 49 лет, начальник отдела закупок, Тюмень
Отвечу в течение суток.
Вопросы, которые возникают чаще всего
Нужно ли до консультации принять решение — сохранять отношения или завершать?
Нет. Консультация не ориентирована на какой-то конкретный исход. Её задача — дать вам понимание, которого сейчас не хватает. Что делать с этим пониманием дальше — ваш выбор, и только ваш.
Муж не будет участвовать в работе. Это вообще работает без него?
Работает. Его участие здесь и не нужно. Вы уже знаете его ответ на вопрос «почему» — «не знаю» или «так вышло». Работа на консультации строится иначе: через детали вашей общей истории я восстанавливаю его логику — то, что происходило у него внутри. Для этого нужны только вы.
Как сделать, чтобы муж не узнал, что я была у вас?
Вашу заявку вижу только я. Информация никому не передаётся. Никаких рассылок или звонков с незнакомых номеров. После того как вы оставите заявку, я напишу вам лично. И дальше — только прямое общение, и тем способом, который мы определим.
Я узнала об измене больше года назад. Не поздно обращаться?
Не поздно. Острый шок вы уже пережили, вы уже функционируете — и именно поэтому можете воспринимать и анализировать то, что происходит.
Я узнала неделю назад. Вообще не понимаю что делать. Подойдёт ли мне эта консультация?
Подойдёт. Острый шок после того как всё вскрылось — это не помеха, это ваша реальность прямо сейчас. Разговор всегда строится с того места, где вы находитесь.
Что происходит после консультации?
Три дня после встречи вы можете писать мне с вопросами, которые возникнут. И даже звонить, если необходимо что-то обсудить в моменте. Это входит в стоимость. На консультации вы получите ответ на «почему». Но за этим ответом, как правило, открывается следующий вопрос — что именно можно сделать с тем, что открылось. Если этот вопрос появится, я расскажу как выглядит работа дальше. И вы примете решение самостоятельно — никакого давления с моей стороны.
Это беседа по видеосвязи. Работает ли это так же, как в кабинете?
Все мои клиенты — онлайн. Практика показывает: когда человек находится там, где ему безопасно и никто не зайдёт — дома, в машине, в закрытом кабинете — разговор часто идёт глубже, чем в кабинете.
Я боюсь, что после консультации мне станет хуже — что это только разбередит рану.
Это один из самых частых вопросов. Отвечу честно: консультация не строится на том, чтобы заново проживать боль — она строится на понимании того, что произошло. На фактах. Мысли перестают идти по кругу не тогда, когда боль исчезает, а когда вопрос получает ответ. Если в процессе что-то окажется сложнее, чем ожидалось, — три дня поддержки после встречи существуют именно для этого.
Нет. Консультация не ориентирована на какой-то конкретный исход. Её задача — дать вам понимание, которого сейчас не хватает. Что делать с этим пониманием дальше — ваш выбор, и только ваш.
Муж не будет участвовать в работе. Это вообще работает без него?
Работает. Его участие здесь и не нужно. Вы уже знаете его ответ на вопрос «почему» — «не знаю» или «так вышло». Работа на консультации строится иначе: через детали вашей общей истории я восстанавливаю его логику — то, что происходило у него внутри. Для этого нужны только вы.
Как сделать, чтобы муж не узнал, что я была у вас?
Вашу заявку вижу только я. Информация никому не передаётся. Никаких рассылок или звонков с незнакомых номеров. После того как вы оставите заявку, я напишу вам лично. И дальше — только прямое общение, и тем способом, который мы определим.
Я узнала об измене больше года назад. Не поздно обращаться?
Не поздно. Острый шок вы уже пережили, вы уже функционируете — и именно поэтому можете воспринимать и анализировать то, что происходит.
Я узнала неделю назад. Вообще не понимаю что делать. Подойдёт ли мне эта консультация?
Подойдёт. Острый шок после того как всё вскрылось — это не помеха, это ваша реальность прямо сейчас. Разговор всегда строится с того места, где вы находитесь.
Что происходит после консультации?
Три дня после встречи вы можете писать мне с вопросами, которые возникнут. И даже звонить, если необходимо что-то обсудить в моменте. Это входит в стоимость. На консультации вы получите ответ на «почему». Но за этим ответом, как правило, открывается следующий вопрос — что именно можно сделать с тем, что открылось. Если этот вопрос появится, я расскажу как выглядит работа дальше. И вы примете решение самостоятельно — никакого давления с моей стороны.
Это беседа по видеосвязи. Работает ли это так же, как в кабинете?
Все мои клиенты — онлайн. Практика показывает: когда человек находится там, где ему безопасно и никто не зайдёт — дома, в машине, в закрытом кабинете — разговор часто идёт глубже, чем в кабинете.
Я боюсь, что после консультации мне станет хуже — что это только разбередит рану.
Это один из самых частых вопросов. Отвечу честно: консультация не строится на том, чтобы заново проживать боль — она строится на понимании того, что произошло. На фактах. Мысли перестают идти по кругу не тогда, когда боль исчезает, а когда вопрос получает ответ. Если в процессе что-то окажется сложнее, чем ожидалось, — три дня поддержки после встречи существуют именно для этого.
Свяжусь с вами лично, без секретарей и ботов.
© ИП Елецкий Павел Викторович
ОГРНИП 315667000000040. Сайт использует файлы cookie и подключён к сервису веб-аналитики Яндекс.Метрика. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь на обработку персональных данных в соответствии с Политикой конфиденциальности и Политикой cookie. Управление cookie – в настройках вашего браузера.